Неточные совпадения
Но тут, узнав о болезни, решительно стал о нем заботиться, пригласил доктора, стал было лечить, но
оказалось, что вылечить
невозможно.
Оказалось, однако, что, несмотря на все старания полицеймейстера и городского головы, музыкальное диво в губернаторский дом перевезти было
невозможно.
Но перед таким своим бессилием постепенно пришлось смириться: полная неизбежность всегда несет в себе нечто примиряющее с собою. Все-таки наука дает нам много силы, и с этой силою можно сделать многое. Но с чем
невозможно было примириться, что все больше подтачивало во мне удовлетворение своею деятельностью, — это то, что имеющаяся в нашем распоряжении сила на деле
оказывалась совершенно призрачною.
По требованию родителей было произведено судебно-медицинское вскрытие умершей; все ее внутренние органы
оказались совершенно нормальными, как я и нашел их при исследовании больной перед хлороформированием; и тем не менее — смерть от этой ужасной идиосинкразии, которую
невозможно предвидеть.
Отец мой позаботился об этом заранее, потому что вода была мелка и без мостков удить было бы
невозможно; да и для мытья белья
оказались они очень пригодны, лодка же назначалась для ловли рыбы сетьми и неводом.
Здесь свечечка
оказывалась еще бессильнее при темных обоях комнаты. Только один неуклюжий, запыленный чехол, окутывавший огромную люстру с хрустальными подвесками,
невозможно выделялся из густого мрака, и из одной щелки этого чехла на Помаду смотрел крошечный огненный глазок. Точно Кикимора подслушала Помадины думы и затеяла пошутить с ним: «Вот, мол, где я сижу-то: У меня здесь отлично, в этом пыльном шалашике».
Смерть
оказывается величайшим парадоксом в мире, который
невозможно рационально постигнуть.
На поверку, впрочем,
оказалось, что Егор Егорыч не знал аптекаря, зато очень хорошо знала и была даже дружна с Herr Вибелем gnadige Frau, которая, подтвердив, что это действительно был в самых молодых годах серьезнейший масон, с большим удовольствием изъявила готовность написать к Herr Вибелю рекомендацию о Herr Звереве и при этом так одушевилась воспоминаниями, что весь разговор вела с Егором Егорычем по-немецки, а потом тоже по-немецки написала и самое письмо, которое Егор Егорыч при коротенькой записочке от себя препроводил к Аггею Никитичу; сей же последний, получив оное, исполнился весьма естественным желанием узнать, что о нем пишут, но сделать это, по незнанию немецкого языка, было для него
невозможно, и он возложил некоторую надежду на помощь Миропы Дмитриевны, которая ему неоднократно хвастала, что она знает по-французски и по-немецки.
И все это Иван говорил таким тоном, как будто бы и в самом деле знал дорогу. Миновали, таким образом, они Афанасьево, Пустые Поля и въехали в Зенковский лес. Название, что дорога в нем была грязная,
оказалось слишком слабым: она была адски непроходимая, вся изрытая колеями, бакалдинами; ехать хоть бы легонькою рысью было по ней совершенно
невозможно: надо было двигаться шаг за шагом!
Оказалось, что Вихров попал ногой прямо в живот спавшей в коридоре горничной, и та, испугавшись, куда-то убежала. Он очень хорошо видел, что продолжать далее розыски было
невозможно: он мог перебудить весь дом и все-таки не найти Клеопатры Петровны.
Не я один был удивлен: удивлялся и весь город, которому, конечно, была уже известна вся биография господина Ставрогина, и даже с такими подробностями, что
невозможно было представить, откуда они могли получиться, и, что всего удивительнее, из которых половина
оказалась верною.
Зато потом, когда обнаруживается, что без латинской грамматики никак
невозможно, и когда, вследствие этого, человек
оказывается несостоятельным и падает, тогда, само собой разумеется, страх и лесть исчезают, а вместо них появляется озорство и вероломство.
Сами самодуры, против которых естественно должно возмущаться ваше чувство, по внимательном рассмотрении,
оказываются более достойны сожаления, нежели вашей злости: они и добродетельны, и даже умны по-своему, в пределах, предписанных им рутиною и поддерживаемых их положением; но положение это таково, что в нем
невозможно полное, здоровое человеческое развитие.
Волей-неволей, но пришлось согласиться с Глумовым. Немедленно начертали мы план кампании и на другой же день приступили к его выполнению, то есть отправились в Кузьмине. Однако ж и тут полученные на первых порах сведения были такого рода, что никакого практического результата извлечь из них было
невозможно. А именно,
оказалось...
Ноздрева провела в литературу улица, провела постепенно, переходя от одного видоизменения к другому. Начала с Тряпичкина, потом пришла к"нашему собственному корреспонденту", потом к Подхалимову и закончила гармоническим аккордом, в лице Ноздрева. А покуда проходили эти видоизменения, честная литература с наивным изумлением восклицала: кажется, что дальше идти
невозможно! Однако ж
оказалось возможным.
«Упокоев», которыми соблазнил нас Борис, к нашим услугам, впрочем, не
оказалось. Встретившая нас в верхних сенях баба, а затем и сам Петр Иванович Гусев — атлетического роста мужчина с окладистою бородой — ласковым голосом и с честнейшим видом объявил нам, что в «упокоях» переделываются печи и ночевать там
невозможно, но что в зале преотлично и чай кушать и опочивать можно на диванах.
Но как только он представил себе, в каком он тогда положении
окажется дома, Андрей Иванович почувствовал, что уйти ему от Семидалова
невозможно; без работы, даже без надежды получить ее, как сможет он укрощать Александру Михайловну?
Сначала я предполагал устроить помещение для нас обоих, для меня и Маши, в боковом флигеле, против флигеля госпожи Чепраковой, но в нем, как
оказалось, издавна жили голуби и утки, и очистить его было
невозможно без того, чтобы не разрушить множества гнезд.
Но они не решились. Мы пошли к коменданту попросить дров, чтобы вытопить станцию: солдатам предстояло ждать здесь еще часов пять.
Оказалось, выдать дрова совершенно
невозможно, никак
невозможно: топить полагается только с 1 октября, теперь же начало сентября. А дрова кругом лежали горами.
Подали наш поезд. В вагоне было морозно, зуб не попадал на зуб, руки и ноги обратились в настоящие ледяшки. К коменданту пошел сам главный врач требовать, чтобы протопили вагон. Это тоже
оказалось никак
невозможно: и вагоны полагается топить только с 1-го октября.
— Неужели и десятый
окажется канальей? — вздохнул наш директор. — Нет, это
невозможно… Человек такой нравственный, тихий… Впрочем… пойдемте к нему!
Кушанье для больных приготовлялось всегда в одной кухне и в одних котлах. Эти чугунные котлы были осмотрены и
оказались в самом чистом виде. Следовательно, подозревать, что пять скоропостижно умерших отравились пищею, предложенною им заведением, тоже
невозможно.